Галина Трилiс

Собрав огромный чемодан тряпья, двуногая взялась и за мои сокровища — подушку, мисочки, любимый мячик.
Я был немного озадачен.
Отмеряла еды.
Это были уже похвальные труды.
И мы отправились дышать чудесным воздухом свободы.

День первый

Здесь творится много всякого ракусякого. Булькает вода. Бегают олени. Пахнет еда. А с двуногой то и дело случается беда. Ее поглощает водная пучина, остается лишь лохматая голова.
Я привык, что двуногая всегда целая.
Нервничаю я.
И пищу до исступления всего окружения.
Ибо двуногая — залог благополучия. Она нужна мне целиком, я на остатки не согласен. К тому же голова у нее вредная и жадная. Этот вариант небезопасен.
Я потерял ее в альпийских водах и чуть не умер от недоумения. Однако шкуру зря мочить не стал. Ибо двуногая, конечно, хорошо, но я все-таки — лучше.
И вот разверзлась передо мной пучина.
Оттуда выбралась она.
Мокрая. Скользкая. Счастливая.
Схватила сухопутного меня и в воду утащила. Разве похож на жабу я?
Я поднял вопль на все Ракуско. Я лапами сучил и трепыхался. И вспомнив о судьбе Муму, я ужасался.
На глубину двуногая меня уволокла и в воду погрузила. И умер я. Парила надо мной душа. Когда гляжу, рядом плывет спина. Я на нее взобрался и так до берега добрался.
Двуногая три следующих дня ходила странно-полосатая.
Выбравшись на берег, я долго обижался. Но еще дольше я чесался. Затем смотрел на серебристых рыб и шевелил ушами, слушая прилив.

День второй

Двуногий говорит, я аферист.
А я считаю, блеф — это искусство!
Я, Чапа Всеядный, я, Чапа повышенной вместительности, не пропустивший ни крошки, потерял покой и начал брезговать едой.
Ковырнув носом корм, я вздохнул.
Корм был сухой.
Двуногая — немного озадаченной.
Я зевнул, ушами встряхнул и за компанию с двуногими под шведский стол шмыгнул.
Сидел и ел из лысых сердобольных рук.
Много.
Пришел обратно.
И без вопросов съел свой завтрак.
Аккуратно.
Если сумеешь отказаться от немногого, получишь больше. Так я позавтракал двукратно.

День третий

Стало хорошо. Унюхал след оленя я и познакомился с австрийской кошкой. Она казалась неприлично флегматичной. Усаживала попу на пенек, остатками себя сползала на пол. Странная кошка.
Тем временем двуногая повадилась общаться с рыбами: «Хеллоу, фиш! Гутен таг, фиш!»
Похоже, новый фетиш.
Пока держусь.

День четвертый

Шведский стол меня изводит. Чувство вызывает гнусное. Кажется, что то, чего я не попробовал — то и было самое вкусное.

День пятый

Стало скучно. Начал ловить мух. Надоело. Теперь ловлю кайф.

* * *

Когда своим теплым, согревающим дыханием ветер касается моей кожи, я знаю — пришло лето. Время долгих прогулок по заросшим густым паркам, лежания на свежескошенной траве с Чапой в обнимку, посиделок у прохладной реки, по которой неспешно плавают грациозные лебеди, и стаканчка домашнего лимонада в уютном уличном кафе после жаркого дня.
Это время неожиданных встреч с разнообразными собаками — лохматыми, кудлатыми, гладкошерстными, куцехвостыми, косолапыми — которые, улыбаясь своими обаятельными розовыми языками, напоминают о радости жизни.
Лето раздает радость бесплатно.
У лета много голосов. Это вечерний стрекот сверчков, угуканье ленивых витютеней, детский смех, звук трескающегося арбуза и, конечно же, это звук звонко хлещущей воду собаки.