Галина Трилiс

Та, что без хвоста, но с капиталом, купила мне печенья в форме косточек.
Явился я.
— А ты откуда знаешь, что это для тебя? — недоумевает лысая моя.
— То, что не мое — все равно мое, — уверенно гляжу я.
— И это правда, — улыбается она.
— Давай сюда!
— На.
— Я не распробовал, — облизываюсь я.
— Держи еще одну печеньку, Чапа.
Вторая канула туда же: внутрь меня.
— Я слышал, Бог ваш любит троицу, — скромно повесив уши, намекаю.
Хохочет.
Это добрый знак.
Томно вздыхаю.
А вот и пальцы длинные ее, несущие печеньку.
Почавкав всласть, я возвожу печальный взгляд:
— Число четыре тоже непростое — четыре поры года, четыре мировых стихии, четыре части дня и столько же бывает лап у всякого приличного земного существа. Мудрые говорят, четыре — число равновесия. Так не желаешь ли ты, о двуногая моя, меня уравновесить?
А эта вдруг не своим голосом мне отвечает, напевая:
— Благословляю вас, благословляю вас, благословляю вас на все четыре стороны!

* * *

Кто-то может подумать, что взрослая такса только тем и занята, что спит, ест и вредничает, с каждым годом все меньше играя и все больше бездельничая. Но как же он ошибается!
Такса следит. И всю получаемую информацию она тщательно осмысляет. За годы неустанных наблюдений этот длинный свидетель нашей жизни начинает понимать нас лучше нас самих. Такса знает все наши достоинства, но и, что намного для нее важнее, наши пороки, слабости и недостатки.

Однако в отличие от людей она не прицеливается, пытаясь ударить в слабое место, чтобы получить свою выгоду или выиграть. Она приходит, цокая когтями, чтобы коснуться нашей уязвимости своим целебным теплым языком. И в результате всегда выигрывает. Потому что ничто не вызывает такой искренней и горячей благодарности, как поддержка в трудную минуту и понимание, что твои слабости не будут использованы против тебя.

Тут, разумеется, длинная собака чуточку лукавит. Нет, она, конечно, никогда не станет использовать наши слабости против нас, но исключительно на пользу себе — получит и благодарные объятия, и обожание, и ласку. А затем, утешив хозяина, такса непременно заглянет в глаза: «Это все хорошо, но где моя еда?»